25 лет назад, 8 декабря 1991 года, в Вискулях под Брестом, в правительственной резиденции посреди Беловежской пущи, руководители России, Украины и Белоруссии подписали соглашения, положившие конец существованию Советского Союза. Накануне юбилея один из тех, чья подпись стоит под этим документом, – бывший председатель Верховного Совета Республики Беларусь Станислав Шушкевич – в беседе с корреспондентом белорусской редакции Радио Свобода поделился своими размышлениями о тогдашних событиях и их исторической роли.
Мы славное дело сделали. И сделали консенсусом. Никакого сомнения в том, что мы все вместе этого хотели, нет.
Ведь если бы мы что-то упустили, то, я боюсь, было бы то, что предсказывали в переписке со своими правительствами многие дипломаты мира. Потому что Союз на самом деле распался без нас. Довольно давно, еще после августовского путча. Но то, что угроза югославского варианта распада была, это факт.
Мы понимали, что пока мы не сформулируем, кто мы такие и как мы относимся к предыдущим нашим документам и решениям, например, к Декларации государственной независимости Беларуси или референдуму в Украине, если мы не решим те вопросы, которые нельзя откладывать, то мы ничего путного не сделаем. И мы эти вопросы решили.
Выбор Беловежской пущи был потому, что это уникальный объект в Европе. Мне пришлось Ельцину сказать: здесь у вас так красиво, что уж лучше быть не может, а у нас – другая красота. Вот посмотрите, вы же охотник. Он говорит: хорошо, я с удовольствием поеду к вам. Вот так это началось.
Кстати, если бы не Ельцин, никакого соглашения не было бы. Для меня подпись Ельцина под Беловежским соглашением означает также признание Россией независимости Беларуси. Этот человек был настоящим демократом, это был человек слова, который не менял свои убеждения в угоду кому-то. И я горжусь, что я человек Ельцина.
Станислав Шушкевич
Что касается Кравчука, то его уговаривать подписать не нужно было – он сразу согласился. У него было сильное подспорье, потому что он избран президентом 1 декабря, и в этот же день прошел референдум, на котором почти 92% граждан Украины высказались за независимость. Кравчук, можно сказать, приехал „на белом коне” в Беловежскую пущу. А мы пришли своим ходом. Но, в отличие от Алма-Аты, где висит доска, кем и что подписано было 21 декабря, там, как Назарбаев считает, образовали СНГ (речь идет о совещании глав 11 бывших республик СССР, заявивших тогда о присоединении к Беловежским соглашениям. – РС), то на доме, где действительно провозгласили СНГ 8 декабря 1991 года, никакой доски нет.
Мы чувствовали, что надо было официально констатировать, чтобы никогда не повторять того, что было. Чтобы официально мы сказали: все, конец этой программе! Надо создавать новый политический строй. Но на этом пути очень много препятствий. Это тяжелый очень период – переход от одной политической системы к другой. Воспользоваться этим, сказать, что все сложности из-за нововведений, – это очень просто. Для этого не нужно быть даже умным человеком, можно просто быть таким, как Лукашенко, и сказать, что все погубили „дерьмократы”.
Сейчас мы бы хотели, и уже это начали, создать такую структуру, одним из подразделений которой были бы люди, которые имеют большой опыт руководства государством. (Речь идет о прошедшей в Киеве под эгидой Международного центра Балтийско-Черноморских исследований конференции с участием ряда бывших руководителей постсоветских стран. – РС). Этот подход – это фактически развитие того, что довольно долго у нас называлось проблемой Балтийско-Черноморского региона. Действительно, все сложности, все нестыковки в Европе и на пороге Азии происходили в этом регионе. Вот так мы „восьмеркой”, у меня лежит этот снимок, сделанный в Киеве, собрались. У нас есть определенные инициативы. Я не буду их обнародовать сейчас, но есть желание найти способ убедить тех или иных нынешних руководителей в том, чтó нужно делать, чтобы здесь жилось лучше.
Подписание Алма-Атинской декларации лидеров постсоветских государств, 21 декабря 1991 года
Я не потерял ни одного университетского коллеги (до прихода в политику Станислав Шушкевич работал проректором Белорусского государственного университета. – РС), поскольку не подчинял свои действия властолюбию, собственной наживе или чему-нибудь подобному. Я забочусь о том, чтобы у моих детей и внуков было доброе имя.
А история – это уже не мое дело. Что скажут, то и скажут.